Меню
16+

Общественно-политическая газета «Балейская новь»

07.05.2019 11:25 Вторник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 35-36 от 07.05.2019 г.

Я ПОМНЮ! Я ГОРЖУСЬ! Я ГОЛОВУ СКЛОНЯЮ...

Автор: Александр ГЛАДЫШЕВ

ДИМОВ ТЕРЕНТИЙ ИВАНОВИЧ

Давным-давно была война,

Давным-давно прошла она,

Для тех, кто жив, она была когда-то,

Но помним мы как в пламя шли,

И как страну для нас спасли

Солдаты, солдаты, солдаты.

Я хочу рассказать о своём дедушке, о его славном боевом пути, о великом мужестве и силе духа советского народа.

Мой дед, Димов Терентий Иванович, родился в 1910 году на пасху 18 апреля, в селе Колобово Балейского района, в семье казака Ивана Константиновича. Прородителем же рода Димовых считается дед моего деда, новосёл, переселенец Коста Димов, который в 1903 году в поисках лучшей доли, переселился с семьёй в Забайкалье осваивать новые земли.

Маленький Терентий рано остался без отца. В первую мировую войну с Германией (1914-1918 гг.) Иван Константинович был призван в кавалерию и в составе Забайкальского казачьего войска принимал участие в боевых действиях. Был тяжело ранен осколком снаряда, который попал в его лошадь. На лечение был отправлен в Нерчинский госпиталь, где и скончался от тяжёлого ранения. Захоронен в братской могиле г. Нерчинска. Оставшись без мужа, мать Терентия вскоре вышла замуж за зажиточного казака, который потом был арес-тован, и всю семью выслали на поселение в Красноярский край. Только совершеннолетний Терентий остался в селе Куникан, срубил небольшой домик. Женился на Марине, родился сын Иван. Работал в поле, плотничал, занимался охотой. И было бы всё хорошо, живи, радуйся жизни, воспитывай детей, выращивай хлеб. Но мирная жизнь была нарушена японскими милитаристами, которые к началу 1939 г. захватили Маньчжурию и ждали момента, чтобы захватить Монголию и далее до Байкала все земли, включая Читинскую область и Бурятию.

И вот в числе первых мобилизованных в марте был призван мой дед. Из Улан-Удэ, через Кяхту, дед со своими односельчанами-призывниками были поездом доставлены в Монголию, где развернулись части Красной Армии в составе 57-го особого корпуса под командованием комкора Г. К. Жукова.

Небольшие конфликты, стычки, провокации на границе МНР и Маньчжурии постепенно переросли в настоящую войну с участием авиации, танков и пехоты с обеих сторон. Уже в июле японцы были отброшены далеко за пределы пограничной реки Халхин-Гол. Японское командование, чтобы пресечь отступление войск с левого берега реки, отдало приказ взорвать мосты.

Но это не помогло им, часть японцев и баргутов (китайские наёмники) сдались, а остальные были уничтожены. Боевые действия теперь перенеслись в глубь китайской территории.

Самым запоминающимся сражением для дедушки было взятие горы Баян-Цаган, в последствии названной сопкой Ремизова. Так её назвали потому, что при её штурме особенно отличился 149-й стрелковый полк майора Ремизова И. М., где и воевал мой дед. Интересный факт рассказывал дед, что японцы применяли мины в стеклянной оболочке, как у обычной лампочки. Зарытые в песок, они наносили ощутимый урон нашим войскам, в частности, пехоте, человек сгорал от горючей смеси, заключённой в стекло. Тогда решили пустить танки на большой скорости, и эти мины взрывались уже позади, давая проходы пехоте и кавалерии.

А сама же сопка Баян-Цаган была хорошим укреплённым объектом с точки зрения обороны. Гора, внутри которой проходили сообщающиеся между собой тоннели, переходящие на поверхности в окопы, где были установлены долговременные огневые точки: пушки, башни танков, пулемёты. При строительстве использовался труд военнопленных и крестьян, которые потом были уничтожены в шахтах. И всё же многих спасли советские солдаты, пос-ле захвата этой сопки был отдан приказ о её взрыве вместе с уцелевшими японцами внутри.

В сентябре 1939 года Терентий Иванович возвратился в родную деревню. Началась обычная крестьянская жизнь: пахал землю, выращивал хлеб. Его супруга вздохнула с облегчением, вернулся хозяин, кормилец, теперь всё будет хорошо. Но радость Марины Васильевны была недолгой. Пришла беда, теперь уже фашистская Германия посягнула на нашу Родину, началась война. И вновь Терентий Иванович в боевом строю, мобилизован в сентябре 1941 года.

Сначала в Чите, в учебке учился на пулемётчика, а уже в ноябре перебросили под Москву. Семь эшелонов сибиряков и дальневосточников, доставленных на защиту Москвы в ноябре 1941 года, помогли сломить натиск наступления немцев. Сильные духом, закалённые морозами, крепкие мужики дали по «зубам» фашистам. И можно считать, что с этого момента, декабря 1941 года, наступил перелом в войне, непобедимая Германия начала отступать. План молниеносного захвата Москвы – «Барбароса», потерпел крах.

Теперь фашисты начали стягивать свои силы под Сталинград, стратегически важный город, со взятие которого открылся бы путь к Астрахани, Кавказу и Каспию, к нефтяным промыслам России. Ведь к тому времени Германия начала испытывать недостаток топлива для танков, самолётов и другой техники. И вот Сталинград с мая 1942 года оказался в огненном кольце, 200 дней и ночей продолжалась осада, но город выстоял. Постоянные бомбёжки с воздуха, артобстрелы полностью уничтожили здания, строения и архитектурные памятники, оставив одни руины. В ноябре началось контрнаступление советских войск. «За Волгой для нас земли нет!» — таков был девиз защитников Сталинграда.

Город был освобождён, 6 армия Паулюса была окружена и уничтожена. И здесь пулемёт «Максим» никогда не подводил Терентия Ивановича, а зачастую защищал своим щитом от пуль противника. Но всё же ранение в ногу вывело на некоторое время бойца из строя. При освобождении Сталинграда награждён медалью «За оборону Сталинграда».

Долгие трудные вёрсты войны шёл Терентий со своим пулемётом «Максим». Спал зимой, укрывая своей шинелью, обнимая как что-то дорогое. Нередки были случаи, когда пулемёт оставался без присмотра, и солдаты сливали сладкий глицерин, чтобы хоть как-то утолить чувство голода, а пулемётчик оставался виноват. Глицерин же применялся в пулемёте для охлаждения ствола. Без охлаждающей жидкости он просто заклинит при стрельбе от нагрева. Доходило дело до трибунала, а в военное время это расстрел на месте за подрыв боеспособности.

При переходе рек не всегда были плоты для оружия, приходилось на себе тащить и пулемёт, и станок, на котором он крепился, и ещё коробки с лентами.

При форсировании рек часто использовали толкачей, которые под страхом расстрела на месте, загоняли солдат в ледяную воду. Вот и деду довелось встретиться с таким представителем особого отдела. Второй номер пулемётного расчёта, который отвечал за шасси и коробки с патронами, был ранен. Вот и заставлял толкач деда вешать всё на себя и лезть в воду. А вес пулемёта в сборе был более 40 кг. Но хорошо, что вмешался один боец и предложил свою помощь. После, когда разговорились, оказалось, что этот солдат родом из Читы. Терентий Иванович попросил командира, чтобы его оставили в пулемётном расчёте вторым номером. Вот так дед обрёл друга и земляка по фамилии Прозоров, с которым воевал долгое время, пока ранение и госпиталь не развели друзей по разным фронтам. Потом, после войны, дед разыскивал фронтового товарища, но безрезультатно.

После Сталинграда и госпиталя в 1943 году Терентий участвовал в боях на Курской Дуге. Вспоминая о сражении на Курской Дуге, дед рассказывал (как потом выяснилось документально подтверждённый, имевший место факт), о том, как Жуков Г. К. спорил со Сталиным на совещании в ставке Верховного главнокомандования в апреле 1943 года. Жуков возразил Сталину, что вместо наступления советских войск под Курском, лучше будет, если измотать противника на нашей обороне, выбить танки, а затем, введя новые резервы, перейти в общее наступление и окончательно разбить основную группировку. Сталин согласился. И оборонительные рубежи были созданы, траншеи, окопы копали все, и военные, и мирное население. Противотанковые рвы, минные поля, артиллерийские огневые точки – вот такую линию обороны увидели немцы по всей длине Курской Дуги, около 200 км. Фашисты так и не смогли преодолеть нашу оборону, хотя Германия выставила 5 тыс. танков против наших 2,7 тыс., артиллерийские орудия и миномёты – 2700 против 1900, самолётов – примерно в равном количестве и соотношение пехоты – 1900 человек против 800.

В знаменитом танковом сражении под Прохоровкой было задействовано с немецкой стороны 1500 танков, наших – 700. И мы выиграли сражение.

Для уничтожения вражеской пехоты во время боя на танках позади башни устанавливали пулемёты, а пулемётчика привязывали, чтобы не слетел. И деду пришлось сражаться, стреляя прямо с танка. В битве на Курской Дуге дед был тяжело ранен, пуля вошла чуть выше грудной клетки, вышла сзади, вырвав лопатку, которую потом удалили. Санитары, спасая бойца на поле боя, срезали гимнастёрку вместе с наградами и наградными книжками (поэтому медали были утеряны). Почистили рану бензином, так как обезораживать было нечем, и отправили в тыловой госпиталь. Ранение было очень тяжёлым, восстанавливался Терентий Иванович при госпитале, пригодились гражданские навыки: ремонтировал обувь, одежду для солдат. Награждён медалями «За отвагу», «За боевые заслуги».

После госпиталя опять на фронт. Участвовал дед в прорыве блокады Ленинграда, освобождал Белоруссию. Закончил войну в Польше.

По разному бывало на фронте: и холодно и голодно. Недосыпал солдат, не вовремя кормили, одевали. Однажды даже пришлось есть мясо убитой лошади. Кухня далеко отстала от наступления, сухой паёк (сухарики) давно был съеден. Под вечер дед сползал к убитой лошади, отрубил сапёрной лопатой кусок мяса, и на небольшом костерке в углублении борта окопа пожарил это мясо. А затем на этом костерке подсушил мокрую одежду и обмотки. Дедушка очень уважал обмотки. Это лента из плотной ткани шириной 20 см и длиной до 2 метров, которая наматывалась на ступню, потом одевался ботинок, приматывались борта и дальше до голени. И тепло, и вода не попадала. А с сапогами были проблемы, то песок, то камни попадали, а то и слетал в неподходящий момент.

На войне было легче выжить смекалис-тым, приспособленным к трудностям солдатам. Помимо пулемёта «Максим» у деда была винтовка. Зачастую он как снайпер «снимал» фашистов из укрытия, ведь до войны дед охотился и знал повадки зверя. А теперь отстреливал фашистского зверя в человеческом обличии. Был случай, когда Терентий Иванович из пулемёта уничтожил немецкого снайпера. Фашист не дал поднять головы, когда дед попросил бойца поднять на палке шапку, и как только снайпер обнаружил себя вспышкой выстрела, дед выпустил из пулемёта длинную очередь по нему. В сумерках с двумя бойцами сползали до того места, снайпер был мёртв. На прикладе его винтовки были насечки, сделанные по количеству убитых советских бойцов, и насчитывалось их более ста. Снайпер был профессионал, а попался на «удочку» хитрого охотника. Приходилось ходить за «языком» в составе батальонной разведки. Немецкие офицеры давали ценные сведения.

Война с фашистской Германией для Терентия закончилась в июне 1945 года в Польше. И сразу же их дивизию перебрасывают на восток. Их дивизию, в составе которой были Забайкальский, Первый Дальневосточный, Второй Дальневосточный фронта, перебрасывают на восток, где миллионная Квантунская Армия ждала момента, чтобы напасть на Советский Союз со стороны Китая. И вновь на долю моего деда выпали трудности войны. Через пустыню Гоби, изнывая от жажды, наши дивизии прошли 800 км. Те немногие колодцы, что попадались на пути, были отравлены японскими диверсантами. Но солдаты выстояли и прошли «пустыню смерти», а затем их ждал горный хребёт Хинган. Узкие тропы, на которых местами трудно разойтись двум путникам, не говоря о прохождении техники. Бурные горные реки, отвесные скалы и ещё заградительные железобетонные укрепления вдоль Великой Китайской Стены, вот что нужно было преодолеть нашим войскам.

Переход через Гоби и Хинган явилось частью стратегического плана советского командования, основанного на внезапности и стремительности нападения.

Ослабленная, плохо обученная, с устаревшим вооружением японская армия была разбита, большая часть войск сдалась в плен. Нужно сказать, что японское командование, чувствуя неизбежность поражения, использовало батальоны фанатично обученных смертников (камикадзе). Стояли они до последнего патрона и с криками «банзай» взрывали себя. У русских солдат была такая присказка: «Банзай, банзай, а из окопа вылезай». И вот однажды с дедом произошёл такой случай. Под натиском Красной Армии японцы не выдержали и отступили, побросав в окопах оружие, раненых и убитых. В окопе с пулемётной точкой лежал самурай, приняв его за убитого, бойцы продолжали наступление, а дед инстинктивно почувствовал опасность, обернувшись, увидел, что японец уже тянется к пулемёту. Одним прыжком он оказался возле врага и приколол его штыком. Япония потерпела поражение 2-го сентября 1945 года.

За участие в этих боевых действиях Терентий Иванович награждён медалью «За Победу над Японией».

Домой Терентий Иванович вернулся в декабре 1945 года, как раз под новый год, израненный, больной, но никогда не- унывающий. Мирная жизнь пошла своим чередом. Все послевоенные годы работал в колхозе имени Ленина с. Куникан Балейского района. Был членом правления, а это значит, что все вопросы по ведению хозяйства, финансам и дисциплине, ложились на председателя и трёх членов правления. Всё решалось, и все работали по совести. Дедушка пахал землю, сеял, выращивал хлеб, которого не хватало в первые послевоенные годы. Чтобы прокормить семью, приходилось добывать золото на заброшенных шахтах пади Болохня, сдавать его в золотоскупку, отовариваясь продуктами. Потом постепенно перешёл к своему любимому занятию, работе с деревом. В колхозной мастерской Терентий Иванович изготавливал рамы, бочки, лагуны, деревянные вёдра, коромысла, берестяные туеса. Хозяйства Балейского района заказывали у мастера сани, полозья, дуги, телеги. И ещё успевал со своей супругой вести личное хозяйство: лошадей, коров, свиней, овец, кур, всего понемногу, развёл пчёл и находил ещё время поохотиться.

Вместе со своей супругой Мариной Васильевной вырастили и воспитали шестерых детей: два сына Иван и Николай и дочери – Татьяна, Надежда, Вера и Галина.

В 70-х годах началось укрепление хозяйств за счёт слияния малых не перспективных. И развалился колхоз имени Ленина, и село Куникан. В результате головотяпства и недальновидности руководства таким образом исчезли многие сёла Балейского района. Когда-то переселенцы с Дона, осваивали эти земли, вручную выкорчёвывали корни деревьев, выжигали кустарники, создавая пахотные земли. Потом эти земли давали большие для нынешних времён урожаи, по 50 центнеров с гектара. Теперь посевные площади пустуют, зарос-ли кустарником.

Самыми последними жителями с. Куникан стали Терентий Иванович и Марина Васильевна Димовы. Последние годы уже и электричества не было, вот тогда они наконец-то решили переехать в город Балей к дочери Татьяне.

Умер дедушка 13 декабря 1997 года, бабушка прожила ещё десять лет.

«Об одном прошу тех, кто переживёт это время: не забудьте!.. терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас… пусть же эти люди будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!»

Юлиус ФУЧИК,

«Репортаж с петлёй на шее».

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

31